VICTORIA

hello, Halley

Ещё один долгий пост — теперь о выставке.

На выставку Питера Хелли я шла совсем без подготовки. Просто знала, что стоит сходить — и всё. Никакой информации о его биографии и никакого погружения в творчество автора ранее у меня не было, и оно произошло лишь по пути в галерею (гугл). Также посетив сайт галереи, я уже могла увидеть некоторые из работ, представленных на экспозиции, и конечно сразу отметила  их характерную геометричность и флуоресцентные цвета, которые и пробудили во мне большое желание увидеть их вживую.

На входе можно было прочитать о творчестве Питера. Тогда я узнала, что все работы автора акцентированы на городском пространстве и его устройстве. Отметила для себя используемые им термины «cells» и «prisons», которые сразу вызвали у меня уже далёкие воспоминания о моём прошлом социологическом образовании: вспомнились лекции, на которых обсуждались городские пространства в таком же ключе.

Сразу же взяла скетчбук, чтобы фиксировать свои мысли, восприятие и внутренний диалог. Из информационной справки мне ещё не до конца было понятно, на каком масштабе рассуждает и строит работы Питер: либо это здания + улица, либо районы/ города + их сообщение. Очень интересен был и сам процесс создания и материалы: отметила для себя, что особую роль автор отдаёт цвету —последний зал буквально весь вибрировал от флуоресцентного акрила.

Помимо цвета моё внимание привлекла математическая точность и выверенность линий, работа сетки и взаимосвязи всех отступов и размеров элементов в работах, их неслучайность. Задумывалась над тем, на базе каких именно городских сред и единиц была построена каждая из работ. Решила, что нужно обязательно найти интервью с Питером — возможно, там найдётся ответ. А пока можно было сделать некоторые предположения. Конечно, вспомнился Пит Мондриан и его «Буги-Вуги на Бродвее» и «Ньюй-Йорк I». Однако там — работают линии и их пересечения, здесь же — объекты и их сообщение. Ещё одно отличие между двумя мастерами — работы Питера показались мне более статичны благодаря крупным объектам, их небольшому количеству и зачастую симметричной композиции, в то время как работы Мондриана наполнены динамикой. Но и у Мондриана, и у Хэлли — отмечена безусловная сила вибрации цвета.

Отмечаю в скетчбуке, что от зала к залу мои ощущения меняются от спокойствия до возбуждения и более позитивного общего состояния. В этом, уверена, тоже заслуга цвета: экспозиция выстроена так, что насыщенность красок нарастает: первый зал, где лишь одна работа бурлит цветами, можно даже отнести к монохромному (или металлическому); последний 3й же — полон флуоресцентного жёлтого, который обрушивается на тебя ярким светом пяти работ при входе в зал и мгновенно вызывает реакцию и улыбку. Контрастные пятна создают потрясающую вибрацию. Решаю, что именно на этих работах хочу сосредоточить внимание для задания с копиями автора.

Геометрия работ вызывает желание разобрать, «развинтить их» и понять, как осуществлено построение. Именно поэтому совершаю второй проход по залам, теперь уже более обстоятельный. Останавливаюсь у каждого полотна, чтобы сделать набросок и попробовать разобраться во взаимодействии объектов, а также прислушаться к своим ощущениям.

В первом зале преобладают монохромные тона, металлик, приглушённый голубой, глубокий синий и жёлтый.

Machine

Spacewalk

the Shadow Effect

the Return

the Summoning

Работы, возможно, по причине меньшей (в сравнении с третьим залом) насыщенности, не вызывают такого сильного позитивного отклика, но их хочется разобрать: сколько оттенков использовано? повторяются ли? почему? какая взаимосвязь между отступами блоков, которые на первый взгляд кажутся случайными? опять же — что взято за точку начала и основу построения в каждой из работ? Именно в этом зале делаю пометку про Мондриана и его воплощение Нью-Йорка. Предполагаю, что для своих пяти работ из этого зала Хелли мог использовать карты города, и границы между цветовыми блоками — это и есть улицы и их пересечения. Также возникла ассоциация с небоскрёбами, если смотреть на них сверху — блоки, поделённые тонкими линиями улиц. Тогда можно предполагать, что тоном Хелли отражал разную высоту этих зданий. Если мыслить более образно и обратиться к терминам, используемым самим автором, полотна отражают общество и взаимодействие внутри него как собрание отдельных «камер» или «тюрем» — собственно, каждый такой блок и представляет собой отдельную камеру. 

Возвращаясь к материалу, хочу отметить ещё то, что основные объекты созданы с использованием текстурирующей пасты (как я поняла, с добавлением песка), поверх которой нанесён акрил. Интересный эксперимент с материалом. 

Далее привожу наброски из первого зала.

Оставляю в скетчбуке вопрос — индикатором чего выступает цвет? Пожалуй, здесь не стоит надеяться на материальное объяснение, а цвет в работе создаёт динамику. Но всё же — почему, например, в работе the Return использован жёлтый? Оставляю в скетчбуке пометку «Больше вопросов, чем ответов (ответов нет пока вообще)». 

Во втором зале останавливаюсь у единственной работы Grey Area. 

Решётки тюрем. Но до чего замечательные цвета! Снова пытаюсь разобрать картину и зафиксировать геометрию. Равные отступы, точные вертикали и горизонтали выравниваний – идеальная чёткость. Но что об ощущении? Решётки создают какое-то негативное дребезжание, которое одновременно поддерживается контрастными цветами и в то же время эти же цвета дают более приятное ощущение: флуоресцент ассоциируется с яркостью и праздником, ярким ночным светом вывесок, возможно.

Делаю набросок.

Перехожу в третий зал, залитый флуоресцентом.

Первой подхожу к 200 Degrees. Вопрос — почему жёлтые (фактурные) объекты на жёлтом фоне? Цветом отличаются лишь соединительные линии. Но если приглядеться, то можно отметить, что и оттенок жёлтых квадратов отличается (или мне кажется?). Ровная, спокойная композиция.

*Пятно на нижнем правом квадрате — дефект моей камеры.

Перехожу к 24 Frames.

Обращаю внимание на взаимодействие и соединение объектов, соотношение размеров: равные высоты, длина отличается, благодаря цвету объект кажется ещё более вытянутым.

Цветовые пятна и их перекличка тоже очень радуют.

Делаю набросок.

Перехожу к 40 Watts.

Отмечаю, что возникает ассоциация с музыкой — основные части и их соединения создают ритм, с одной стороны, а с другой — это как построение музыкального произведения: основные части и переходы. 

3AM Live. Отмечаю, что среди всех работа эта нравится более всех. Пытаюсь найти этому объяснение. Скорее всего, дело в жёлтом на жёлтом, но в отличие от 200 Degrees, здесь более интересная, несимметричная композиция с интересным ритмом переходов с увеличивающимся отступом соединительных линий.

Делаю наброски 40 Watts  и 3AM Live. Наброски — не столько для последующего анализа именно этих быстрых рисунков, сколько для анализа непосредственно во время рисования: такой процесс сильнее активизирует поиск взаимосвязей, начинаешь лучше понимать, что из чего следует.

Отмечаю большое удобство в плане создания наброска в принципе для всех работ, поскольку в каждой из них выверена геометрия и все размеры выровнены, нет случайных величин  (единственное — в 1-ом зале было довольно сложно, поскольку нет выраженного выравнивания и присутствует, как мне показалась, некая доля хаотичности). 

Последняя работа — 2.0. Обращаю внимание на композицию и распределение тона: верхнюю половину полотна занимает наиболее тяжёлый прямоугольник, однако по моим ощущениями он не давит на 2 более лёгких в плане тона нижних прямоугольника. Нравится взаимодействия красного цвета и ультрамарина. 

Последнее, что ещё вызывает вопрос — полотна на первый взгляд все одинаковых размеров, но на самом деле — незначительно отличаются. Предполагаю, что здесь причина во внутреннем построении объектов. Скорее всего, сначала было создано построение, а для него уже подбирается полотно. То есть не было решения создать серию полотен одного размера с разными композициями.

После выставки я ещё столько же времени, если не больше, провела в журнальном зале галереи.

Нашла в журнале и фотографии рабочего процесса Питера. Малярный скотч во главе угла — всё, как завещал Мондриан.

Помимо журнала с интервью с Питером, нашла ещё много интересных интервью с художниками, ранее выставлявшимися в галерее. Особенно зачиталась интервью с Тони Мателли (Tony Matelli), Олафом Брёнингом (Olaf Breuning) и Андрэ Бутцером (Andre Butzer). Записала для себя несколько цитат Андрэ: «У меня не бывает идей моего искусства. Искусство, которое начинает с идеи, скучно. Однажды ты просто начинаешь творить. Пытаешься быть мастером с самого первого дня. А если нет, то ты не художник», «Любой, кто считает себя современным, никогда не станет классиком», «Как и всегда, я стремился сделать лучшее, на что способен, чувствовал, что мне выпала честь сделать эти работы. To\ думал, что мы может быть сумеем изменить наш мир к лучшему» (о подготовке к выставке в галерее гари Татинцяна).

Интересно было сразу же после знакомства с Хэлли увидеть другую точку зрения — ведь работы Хэлли считаются концептуалистскими, и они действительно начинаются с идеи, идеи об изолированности человека в век современных технологий, которые связывают нас друг с другом. А тут — противоположная точка зрения, основывающаяся на том, что художником должен двигать порыв. И обе точки зрения справедливы, — речь идёт лишь о том, как художнику удобнее создавать свои работы, но всё же я не могу согласиться со словами о том, что искусство, начинающееся с идеи — скучно. Слишком громкие слова, да и всё же — искусство по сути своей несёт в себе идею художника, как иначе? Свободный поток сознания и импровизация просто находятся на другой стороне оси — но сравнение, что скучно, а что интересно, здесь, по моему мнению, неприемлемо, и всё лишь дело вкуса. 

После выставки отправляюсь за материалами для создания копий работ. Покупаю текстурирующую пасту (не была уверена насчёт песка, поэтому взяла пасту без дополнительных добавок и решила создать интересный рисунок поверхности просто кистью), акрил (обычный и флуоресцентный). Необыкновенно любуюсь флуоресцентными цветами

Ещё утащила домой пивной картон формата 120х120 см с желанием сделать одну из копий Хелли на более внушительном формате — но дома попробовав на нём рисовать поняла, что его нужно покрыть белой бумагой, иначе сложно перекрыть коричневый цвет картона. C этим возникли проблемы, и не было времени, поэтому копии были сделаны на привычном А2, а этот картон пока так и выглядывает из-за спинки дивана, призывно светясь уголком, выкрашенным в жёлтый флуоресцент.

Приступаю к работе над первой копией — 200 Degrees. 

Напомню — вот оригинал:

С самого начала возникла проблема — малярный скотч, необходимый для создания ровных линий. Не знаю, каким скотчем пользовались они, но как помню, Мондриан был в восторге от появления этого инструмента. Я же была в полном бешенстве: все три скотча дома не годились, поскольку рвали бумагу, а вместе с бумагой — моё сердце. К счастью, дома нашёлся ещё один, менее клейкий скотч. Плюс, после моих жалоб знакомая посоветовала перед тем, как наносить скотч на поверхность, несколько раз приклеить его к одежде, чтобы на нём появились частицы пыли и т. д. — это действительно помогло дополнительно снизить его клейкость. Но всё равно, временами он рвал бумагу, тянул за собой краску, иногда могли образовываться подтёки и в общем работа в этом плане оказалась пыткой. И чтобы линии выглядели более аккуратно, их всё равно пришлось дополнительно подкрашивать уже без скотча. Вывод — на будущее нужно всё же попытаться найти ещё менее клейкий скотч или другие пути создания идеально ровной линии. Пока же — обхожусь руками и терпением.

Для проверки соотношения размеров объектов решила закинуть фотографии с выставки в иллюстратор и просто накладывать на них нарисованные прямоугольники. То же делала и для замера отступов. Сразу перевела в доступный мне формат 42х43 см. 

Замеры отмечала в скетчбуке. Отметила все отступы и размеры — действительно всё неслучайно, и видно, что работа создана выверенно и по плану, а не импровизационно.  

Задумалась ещё раз над названием и решила загуглить 200 градусов — выдал вышедший в этом году фильм. Решила, что это не то, но в итоге, посмотрев сегодня интервью с Хэлли, узнала, что именно так и действовал автор при выборе названия новой работы — просто выбирал название нового фильма, вышедшего недавно. А для всей флуоресцентной серии он решил выбирать названия, в которых содержатся числительные. Моя же догадка была связана с трансформаторными подстанциями, — интересная случайная ассоциация, родившаяся из взаимодействия названия и работы! 

Итак, перенесла замеры на бумагу и перехожу к акрилу. 6:30 утра, я рисую на полу. Радуюсь, что можно работать открытыми цветами!

Блоки с текстурным покрытием я решила создавать отдельно, используя малярный скотч для фиксирования границ, а затем эти необходимые засохшие заготовки вырезать и приклеивать к основной работе.

Работа текстурирующей пастой — самые приятные моменты! Очень понравилось наносить материал на поверхность, и думаю, что с ней обязательно нужно поработать в будущем, очень большой потенциал.

Пока сохнут заготовки для первой работы, перехожу ко второй — 40 Watts.

Оригнал 

Алгоритм такой же: замеры через иллюстратор, перенос карандашом на бумагу.

Возник вопрос — интересно, с чего начинал сам Питер, приступая к новой работе? Начиналось ли построение с одного объекта или они сразу были во взаимодействии? Какой был порядок действий? Для копий я сначала проверяла отступы между объектами, отступы от края, размеры самих объектов (прямоугольников и линий) — равны ли они, а если больше, то насколько и есть ли ещё где-то та же самая величина (она всегда находилась). Наблюдается тотальная взаимосвязь. Такое взаимодействие дарило мне какое-то особенное удовольствие и радость от работы.

Несколько фотографий процесса работы.

Смешение акриловых красок — ещё одно удовольствие.

А вот как удалось сфотографировать заготовку глубокого синего цвета с оттенком ультрамарина. Настоящая поверхность океана.

Поначалу после работы со скотчем оставался грустный результат и я боялась, что все копии получатся совсем уж непрезентабельными и слишком неаккуратными. Но на следующий день, когда всё высохло, мне удалось подправить недочёты, хотя, конечно, идеально ровных линий я уже не смогла добиться. С улыбкой вспомнила наброски работ Хэлли, фотографии которых были приведены в журнале (там всё от руки, без скотча) — вот на них мои копии точно похожи. 

Также не во всех моментах удалось достигнуть тех же оттенков — речь о светлых фиолетовых тонах, особенно фон в копии 40 Watts: акриловые краски, как и темпера, становятся темнее при высыхании.

Далее привожу финальный результат работы с копиями.

3AM Live

40 Watts

200 Degrees 

Как итог, работы были «развинчены» и заново собраны. Теперь понятен метод работы, и я очень рада, что смогла опытным путём убедиться в том, насколько строго выстроена каждая работа Питера. И ещё очень рада, что наконец выпал шанс работы с акрилом, к которому я почему-то раньше боялась подступиться. Флуоресцентные краски вообще полный восторг. 

И хочется ещё раз вернуться к основной идее Питера об изолированности человека в век современных технологий. Каким удивительным способом мастер показывает это в своих работах. Лично у меня возник диссонанс от того, насколько, с одной стороны, ярки работы и радостно мне было от них (флуоресцент, как поделился в интервью Питер, имитирует светодиодные экраны), а с другой, — насколько угнетающая тема стоит за ними и что на самом деле они передают за этими яркими геометрическими фигурами. Наш век, когда каждый изолированно находясь в своей «камере», видит мир через экран своего компьютера или гаджета и в то же время связан через него со всеми остальными людьми. «Мы в плену у технологий, которые навязывают нам свои средства сообщения», — говорит Питер.

На завершающий полушутливый вопрос в интервью (а как известно, в каждой шутке…) «Куда катится этот мир?» Питер посмеялся и сказал, что не может дать ответа, художникам не под силу предсказать будущее, хотя определённая доля интуиции им присуща. «Если ты можешь объяснить настоящее, это уже большое достижение.»   

В заключение хочу ещё раз сказать спасибо за такое задание. Это прекрасный способ выйти на новый уровень понимания художника. А поскольку абстракция для меня всегда была сложным для восприятия направлением, обязательно возьму такой подход на вооружение и в случае, когда на первый взгляд работа художника или дизайнера непонятна, буду стараться воспроизвести её для развенчания метода. Как сказал Иван Васин в одном интервью: «Интерес — в непонятном!».

UPD:

тадааам! А ещё так совпало — у Питера, оказывается, вчера, 24 сентября был День Рождения :) 

сейчас бы в купе да выпить чаю

Для работы над редизайном билета я выбрала наш РЖД как наиболее запутанный из всех виденных мной, да и, пожалуй, вообще кем-либо. Помню, как часто ездила в Питер несколько лет назад (с тех пор и остались билеты, которые я решила использовать) – и как каждый раз было сложно разобраться с номером вагона, места, да и вообще выудить нужную информацию из этого кирпича текста, вызывающего ассоциации скорее с каким-то шифром или кодом. Забавно также, что половину пространства билета занимает шапка таблицы, которой соответствует лишь первая строка «кирпича», а весь остальной текст идёт просто сплошняком.

На этапе исследования обратилась к посту на look at me о редизайне этого самого билета РЖД (http://www.lookatme.ru/mag/live/experience-experiments/203403-redesign-s02-e02), редизайн делал Геннадий Лохтин, дизайнер интерфейсов в Яндексе. В целом, его решение было продуманным, ясным и удобным, в особенности была очень полезна классификация информации по тому, для кого она предназначена: для пассажира (при подготовке к поездке и непосредственно при посадке), проводника или же это «бюрократическая фигня». Но кроме этого особенно было интересно обсуждение в комментариях, которое последовало в ответ на статью. Основное замечание к варианту дизайна, который был предложен, было в том, что там была опущена информация о цене билета, которая необходима, в первую очередь, для пассажиров, находящихся в командировке, чтобы бухгалтерия могла компенсировать им стоимость проезда. Автор объяснил это так:

Далее последовало несколько возражений, указывающих на то, что пассажиру удобнее иметь всю информацию на одном документе, чтобы не копить бумажки.

Согласна с замечанием по цене, поэтому в своём варианте дизайна сохранила её. По поводу белья и питания также решила, что эту информацию нужно оставить, поскольку код ПОЛНЫЙ 3W не несёт в себе смысла для пассажира, а узнать об условиях поездки у проводника порой бывает затруднительно.

Также в обсуждении встретилось справедливое замечание про то, что в реальном проекте было бы хорошо донести до РЖД пользу замены обозначения с ОКТ на ЛЕН, дабы «не взрывать мозг сотням пассажиров, которые первый раз едут с Ленинградского вокзала».  

В своём варианте билета я решила использовать эту правку, поскольку идентификация сокращения ОКТ как Ленинградского вокзала в своё время вызвала у меня самой проблемы и непонимание. Думаю, в данном случае (если всё же говорить о реальном проекте) убедить РЖД сменить сокращение можно было бы, если не рациональными доводами, то с помощью опроса среди покупателей билетов, отправляющихся из или пребывающих в Москву. Конечно, если следовать такой логике, то и Московский вокзал в Петербурге стоило бы сократить до МОС, а не ГЛ, но это сокращение всё же более понятно, нежели ОКТ в отношении Ленинградского.

Ещё один важный момент, который отметила для себя в обсуждении – это необходимость перевода на английский язык для иностранных пассажиров. 

В отношении перевода хочу добавить, что та же проблема сейчас имеется с билетами в театр. Одна моя подруга сейчас работает экскурсоводом для иностранцев, и посещение театра вызывает для них определённые проблемы, поскольку элементарно нет перевода ряда и места, что часто приводит к путанице: какая цифра к чему относится.

В своём варианте билета сначала хотела дублировать всю информацию на английском более мелким кеглем, но потом отказалась от такого решения, поскольку даже если использовать возможности термопринтера печатать несколькими кеглями, а не одним (например, в нынешнем билете РЖД, крупно и жирно напечатана цена), всё равно получалось бы нагромождение. Потому решила оставить перевод только в заголовках на бланке билета, а всю печатаемую информацию оставить на русском языке, поскольку основное, что остаётся на русском из важной информации, — это город прибытия и отправления, что в принципе может быть понятно иностранцу. Также допускаю вариант, предложенный Геннадием с автоматическим определением гражданства и вводом информации на английском языке, но сомневаюсь, что на данный момент это легко ввести для РЖД.

На этапе исследования я также углубилась в вопрос термопечати на билетах РЖД, а именно — какие принтеры для этого сейчас используются и какие шрифты для них доступны. Нашла основные ссылки: http://www.vniizht.ru/files/3_7.pdf - внедрение Экспресс-3 — системы, которая используется РЖД; http://www.eav.ru/publ1.php?publid=2003-10a09 - про принтеры, используемые именно Экспресс-3. Узнала, что Эксперсс-3 использует билетопечатающее устройство типа OLIexPR-50  на базе специализированного принтера Olivetti PR-2, серийно производимого фирмой «Olivetti». Далее нашла технические особенности OLIexPR-50 - http://www.vtsv.ru/pr50_ru.shtml. Для него доступны шрифты: LETTERA; OCR-B; OCR-A. Из них OCR-B, на мой взгляд, наиболее адекватен и выглядит более «дружелюбно», скажем так, кроме того, он моноширинный, поэтому для макета билета я решила использовать его. Однако не смогла найти в интернете доступной кириллизованной версии, и потому решила использовать шрифт PT Mono как наиболее близкий по характеру.

Для набора текста бланка билета в итоговом варианте макета использовала фирменный шрифт РЖД — RussianRail G Pro.

Приступив к разработке, я сначала ещё раз самостоятельно выделила нужную информацию на билете в скетчбуке и постаралась разнести её по группам: для пассажира, для проводника, бюрократическиая информация.

Затем перешла к перебору вариантов расположения информации. Сначала планировала сделать вертикальную ориентацию билета, чтобы информация воспринималась построчно: отправление, прибытие, номер поезда/вагона/места. Вся информация — на одной стороне билета, для более быстрой печати (как сейчас и происходит).

Cразу старалась вынести самую важную информацию на корешок, который был бы виден на билете без необходимости доставать его из паспорта. На корешок выносила города отправления и прибытия обозначениями вокзалов), дату и время отправления и прибытия, а также номера поезда/вагона/места – чтобы на вокзале пассажир мог быстрее сориентироваться. Информация о пассажире, цене билета, белье/питании — только на основном билете. Дополнительно: 2 штрихкода (на основном и на корешке), номер билета на корешке и бюрократическая информация (ОАО, ИНН, «Проездной документ», «Утверждено…») на основном билете. Я выбрала такое разделение, поскольку сейчас, насколько мне известно, корешок не отрывают, а только гасят билет надрывом, и билет как документ остаётся на руках пассажира полностью. Поэтому корешок в моем варианте предусмотрен для того, чтобы пассажиру было удобнее пользоваться билетом, вложенным в паспорт.

После черновой работы в скетчбуке перешла к иллюстратору. Сначала ещё раз внесла сплошняком текстовые блоки с отобранной информацией (сначала делала с дублированием на английском). Чтобы вся требующаяся для внесения информация была перед глазами. Размер билета взяла по размеру оригинала — 192х85 мм, для того, чтобы можно было не менять настройки границ печати для принтера, которые установлены сейчас.

После вынесения всей необходимой информации начала собирать блоки по группам и располагать на билете. Поняла, что вертикальная ориентация не подходит и разместить всё на горизонтально ориентированном билете получится удачнее, да и пассажирам так привычнее.

Далее пошли итерации сборок. Комментарии по ним пишу спустя 2 недели – более свежим и критичным взглядом.
Все итерации с комментариями далее – сырые в плане выравниваний и сетки, поэтому комментарии только по самому восприятию информации. 

1 и 2

Изначально решила не вносить заголовки для граф прибытия и отправления, поскольку по смыслу первым идет город отправления, а вторым - город прибытия и это можно показать графически без пояснения. Сейчас уже не так сильно уверена в этом решении и в конечном варианте отправление и прибытие сохранены. Попытка тоном отделить нужную пассажиру информацию от остальной – в следующей итерации пробую без тона, ничего не меняется, поэтому решаю, что тон излишен.

Горизонтали восприятия путаются с вертикалями: блоки текста собираются в колонки вместо строк —не походит. Шапка вызывает сомнения: пытка для глаз проводника. Английский перевод иногда выступает как второстепенный (Москва Окт - Moscow Leningradsky station), а иногда – как равнозначный (Плацкарт - Economy) —это странно. Решено сохранить англ в подзаголовках, а в основном убрать — оставить то решение, которое предложил Геннадий с (теоретической) возможностью печати текста билета автоматически на английском для иностранцев.

3

Убран английский подстрочник в тексте билета (сохранены только подзаголовки), добавлена адекватная белая шапка с бюрократическими блоками.

Билет визуально продолжает делиться на 2 колонки. Первое, на что падает взгляд, — колонка дат и времени (без каких-либо обозначений), города находятся слишком далеко от этой информации и потому выходит, что даты и время сами по себе, города сами по себе (тоже без обозначений) +  у 7:00 непонятное обозначение МСК. Текст выровнен так, что даты и время скорее относятся к номеру места в вагоне, а не к городам прибытия и отправления — нужно искать решение.

4

Попробовала другое использование логотипа – стало хуже, он создает лишние случайные выделения текста благодаря выраженным горизонталям. Красное выделение штрихкодов тоже выглядит странно. Деление основной части билета на 2 колонки все еще не сбито и это мешает.

5

Белая шапка наиболее удачна — вернула её. Решила попробовать использовать стрелку в качестве обозначения направления. Обозначения МСК времени не нужно. Колонки сбиты, билет стал читаться горизонтально — ок. Нужно разместить голограмму.

6

Это уже более-менее приемлемая итерация. Вернула прежнее выравнивание, но благодаря стрелке сохраняется горизонтальное восприятие информации. Также горизонтальное восприятие было достигнуто с помощью вынесения информации о пассажире и о цене билета в общую строку без деления на 2 колонки. Но плохо то, что информация, предназначающаяся разным агентам (проводнику - информация о пассажире и классе обслуживания, пассажиру - цена) находятся в одном блоке — нужно разделить. Не нравится обозначение «время местное» — без него можно обойтись.

Даю билет папе для эксперимента на порядок считывания информации. Прошу посмотреть и сразу говорить, что читается первым, что — дальше и т. д. Папа считал информацию по городу отправления, дате и времени отправления, затем город, дату и время прибытия, потом номер поезда, вагона и места, но добавил, что взгляд первым делом падает на «Москва ОКТ и 30 марта 7 утра» — то есть, сначала он заметил место и время прибытия, а нужно, чтобы первым делом в глаза бросалась информация о дате и времени отправления (то есть порядок должен быть: откуда - куда - когда - каким поездом - во сколько прибытие). Решаю, что нужно снова пересобрать, поменяв акценты + нужно найти решение, которое не будет требовать лишних элементов, таких как стрелка в данном варианте.

7

Поскольку пересборка ввела в тупик и новое решение плохо шло, решила снова взять скетчбук и просто нормальными словами проговорить информацию. То есть: «Поезд номер … из Москвы в Санкт-Петербург отправляется 2 марта в 7 утра и т. д.» — как если бы я кому-то сама это проговаривала связной, логичной речью, а не отдельными сообщениями.  Это помогло лучше понять порядок информации.

Плюс, отметила для себя, что на момент отправления (то есть, когда билет наиболее важен) дата и время отправления для пассажира имеют бОльшее значение, чем дата и время прибытия. Во всех предыдущих итерациях дата и время отправления и прибытия были обозначены одинаково и потому при беглом взгляде на билет можно было сделать ошибку или по крайней мере потратить на секунду больше, пытаясь разобраться, где отправление, а где – прибытие. Для того, чтобы упростить чтение билета в этом отношении, я решила выделить дату и время отправления крупнее, а прибытия – мельче. На мой взгляд, такое решение наконец помогает считать с первой секунды всю необходимую информацию без затруднений: откуда, куда, с какого вокзала, какого числа и в какое время отправляется поезд, затем – информация о номере поезда/вагона/места. И уже в последнюю очередь – дата и время прибытия, бельё, питание и цена билета.

Комментарии под номером поезда, вагона и места убрала, чтобы номера были крупно и близко расположены в одну колонку – легче считать информацию по трём пунктам. «Плацкартный»  – оставила как обозначение в номере вагона буквой П, как обозначают сейчас. «Фирменный» для поезда убрала как информацию, не играющую большой роли для пассажира, когда он уже приобрёл билет.

Но в этом варианте сборки меня снова смущает шапка, заставляющая проводника читать информацию с красного фона + её довольно много, поэтому ищу решение, как для такого варианта вернуть шапку с белым текстом и лого из предыдущих итераций.

8 - финальная итерация

Вернула шапку с белым лого и бюрократической инфой. Информацию о пассажире отнесла в отдельный блок сверху, чтобы проводнику было легко проверять билет. Информацию о белье, питании и цене — вниз.

Таким образом главная смысловая часть осталась крупно посередине и в первую очередь должна привлекать к себе внимание обладателя билета.
Сначала в таком варианте сборки я сохранила удобное место для голограммы над колонкой с номером поезда/вагона/места, но поняла, что голограмма должна стоять на линии надрыва — для погашения билета (именно так сейчас его гасят, не отрывая корешок полностью). Исходя из этого, разместила голограмму сверху непосредственно на линии надрыва поближе к верхнему краю билета, чтобы проводнику не нужно было сильно надрывать билет.

Убрала обозначение «время местное» — итак все транспортные компании уже давно ставят время без дополнительных пояснений, что логично, поскольку человеку важнее знать, во сколько он будет в месте назначения, а не сколько по времени будет длиться поездка. UPD: прочитала информацию для пассажиров, которая указана на обороте конверта для билета, который выдают в кассах РЖД вместе с билетом (на поезда дальнего следования) – во 2 пункте написано про то, что для города отправления указано время, «действующее на железной дороге государства отправления» и аналогично для города прибытия — «государства прибытия». Так что всё верно — пометка «по местному времени» в билете не требуется . В инструкции на обороте своего билета пункт о времени сохранила.

Ещё раз проверяю билет, прищурившись, чтобы понять, какие группы собираются.  Основная часть билета делится на три горизонтальные части, средняя из которых (основная) крупнее и сразу бросается в глаза, также эта средняя часть внутри себя делится на 2 колонки: 1 – города + даты и время, 2 – номера поезд/вагон/место.

Даю билет маме и прошу прочесть вслух, комментируя, что она читает первым, что дальше и т. д. Получается верно:  сначала она увидела города и вокзалы (ЛЕН верно идентифицировала как Ленинградский вокзал), затем дату и время отправления, дату и время прибытия она тоже, сказала, увидела, потом – поезд, вагон и место. Остальную информацию мама не комментировала, а значит, она действительно не отвлекает от главного. Решаю оставить этот вариант билета как конечный и успешно прошедший проверку.

Оборот билета со всей информацией, которая есть на оригинальном конверте билета на поезда дальнего следования. Мелко, но читать можно — проверяла на печати.

Кстати, про голограмму – интересно, что на ней изображён французский поезд TGV https://pikabu.ru/story/nablyudenie_3396905

Нашла объяснение в комментариях: «… хотели купить у французов TGV для рейсов Питер - Москва. Не срослось что-то, в итоге у нас есть сапсан, а голограмка осталась.»

Короче, работа с билетом у меня получилась продолжительная и, начавшись как первое задание, шла до сих пор. И я уверена, двигаться и улучшать билет ещё есть куда (смотрю на 6ю итерацию со стрелкой и уже не знаю — может она не хуже финальной 8й), но пока остановлюсь на этом результате, а то это может длиться вечно)

красота-то какая

Давно здесь не писала, каюсь!!! Скоро восполню пробелы и давно уже есть, что написать о летних работах, но пока довожу до конца. О весенних работах тоже очень нужно написать лично для себя, но также откладываю и за это себя ругаю сейчас.

Но вот что могу сказать о летней работе на море (сейчас пишу с ресепшна отеля в Пунто-Кане, Доминикана) – я очень сомневалась, что вообще получится заставить себя на отдыхе заниматься, но оказалось, что это может быть даже приятно и в радость (хотя садиться всё-таки нужно было через силу). 

И вот пока покажу, что получилось на море дополнительно к основным летним заданиям. Сейчас идёт активная работа по водке, поэтому естественно голова занята вязью, уставом, полууставом и всем вот этим вот – и вот во что это вылилось.

А спустя час вернувшись на пляж, мы с родителями обнаружили такую картину на том же месте :) Ранее за время, пока мы тут были, на пляже никто в песке не копался и даже замки не строили, поэтому было приятно, что это так сработало!

an ocean of emotion

Создание карты эмоций, при первом рассмотрении, показалось мне лёгким заданием – и это меня удерживало от того, чтобы просто собрать фотографии с названиями демонстрируемых эмоций в рамку. Хотелось выполнить задание сложнее: была идея провести над собой эксперимент и попробовать показать эмоции, находясь вверх ногами или, например, набрав в рот перца – короче, чтобы что-то сильно мешало выполнению задачи. Но эти подходы пока остались на уровне идеи, первоначальное же задание было выполнено, однако фотографии, которые получились в итоге, долго лежали в папке нетронутыми – решение собрать все эмоции с названиями, как я уже сказала в начале, казалось мне слишком простым, и потому выполнение откладывалось. Наконец, вчера решение нашлось. Помогло, как обычно, повторное прочтение лекции. К своему удивлению, посмотрела на получившиеся фотографии с новой точки зрения, затем начался анализ и в итоге родилась даже некоторая классификация полученных снимков, которую представляю далее.

В первую очередь, хочу отметить, что в момент съёмки я старалась воспроизводить эмоцию сначала внутри себя, «вжиться» в ситуацию, когда я могла бы испытать чувство, которое необходимо было изобразить, поверить в предполагаемые обстоятельства – следовательно, такой подход соответствует системе Станиславского. Посмотрим на кадры, которые получились, когда я старалась работать по описанной схеме:

Положительные эмоции («переживание» ситуации)

Отрицательные эмоции («переживание» ситуации)

Самое первое, что бросается в глаза на этих снимках: я всегда смотрю в сторону. Мне действительно было очень сложно смотреть в кадр, сохраняя эмоцию, которая была воссоздана в голове – сразу происходило переключение в текущую ситуацию съёмки и лицо теряло естественное выражение, которое должно было демонстрировать эмоцию. Ещё важно обратить внимание на то, в какую сторону направлен мой взгляд. Практически всегда я смотрю влево относительно зрителя – что означает процесс аудиального/визуального конструирования. Действительно, на тот момент я всё же старалась сконструировать усреднённую ситуацию, нежели вспомнить ситуацию из прошлого. Из этого можно сделать очевидный вывод – в Lie to Me меня бы сразу раскусили) Отмечу, что в данной подборке положительных и отрицательных эмоций особенно ярко выделяется фотография, где я смеюсь, не играя (вторая сверху в «положительных») – там я смотрю направо относительно зрителя, и такое направление взгляда у меня из всех фотографий только там. Убеждаюсь, что теории относительно взгляда человека – когда он играет, и когда он настоящий – верны!

Кроме взгляда в сторону, часто в игре в эмоции в ход шли руки, каким-то образом помогая добиться нужного результата:

Эмоции с движением (работа тела)

Подруга, которая фотографировала меня тогда, даже просила перестать жестикулировать – а я, наоборот, не могла заставить себя держать руки спокойно, поскольку это помогало войти в верное эмоциональное состояние, в котором я естественно использую руки (как если: задумалась - руки оказываются около лица). Соответственно, в этом случае уже возникает вопрос – что первостепенно: мысленное вживление в ситуацию (Станиславский) или же движение тела, которое провоцирует мозг на то, чтобы вспомнить, как я обычно чувствую себя в ситуации, когда двигаюсь таким образом (Мейерхольд). Здесь, пожалуй, точно ответить мне сложно, однако, для некоторых конкретных снимков я могу вспомнить алгоритм. Так, к примеру, для эмоции сопереживания (нижняя справа) я сначала постаралась воспроизвести в голове реальную ситуацию, когда переживала вместе с собеседником за него, пока он рассказывал свою историю. И уже после того, как эта ситуация была воспроизведена в моей памяти, руки непроизвольно оказались у лица, возникла эмоция. В другом же случае – восторг (центральная) – для того, чтобы показать радость, мне потребовалось подпрыгнуть, взмахнув руками, а уже затем (или одновременно с этим) в голове появились какие-то отрывки воспоминаний, когда я двигалась похожим образом, и, естественно, это были радостные моменты.

Фотографий, где я смотрю в кадр, немного, но они всё-таки тоже есть. 

Верхний ряд – естественные эмоции (не игра)
Средний ряд – создание эмоции при помощи крика
Нижний ряд – эмоции с прямым взглядом в кадр («переживание» ситуации)

Самая яркая из этих фотографий, пожалуй, та, где я показываю ярость (центральная).

Для этого кадра с яростью, я точно помню, вживления в ситуацию не было: я просто не могла толком вспомнить, когда по-настоящему сильно испытывала такую сильную эмоцию, – поэтому в этом случае потребовалось прибегнуть к движению как рычагу воспроизведения эмоции: я изо всех сил закричала и крик очень помог – без него не удалось бы создать соответствующее яростное выражение лица. Было, конечно, громко, подругу я напугала тогда, но главное – она не забыла нажать кнопку спуска!

Две фотографии по обе стороны от центральной тоже создавались, сопровождаемые моим криком. Всё-таки это очень хорошо помогает добиться необходимого надрыва во всех жилах: по-другому, мне кажется, и не может быть – ведь и в жизни в такие моменты «точки кипения» человек может закричать, зарычать, завыть.

Ряд фотографий сверху я назвала «Естественные эмоции». Здесь я ещё раз добавила фотографию смеха, а также две фотографии дурачества и шутки, которые подруга успела запечатлеть, пока мы общались между кадрами-игрой в эмоции. Тут я смотрю в кадр и не придумываю ситуацию – живые весёлые эмоции, как есть.

Нижний ряд – удалось найти 3 снимка, в которых я смотрю в кадр, при этом играя эмоции осуждения, обиды и грусти. Помню, что для осуждения и обиды было легче направить взгляд в камеру, сохраняя эмоцию, поскольку эти эмоции направленны – и свои осуждение и обиду я как раз-таки направляла на воображаемого оппонента за камерой. Именно поэтому вживление в ситуацию и сохранение прямого взгляда произошли довольно легко. В грусти же (нижний снимок справа), если присмотреться, мой взгляд не направлен, я смотрю куда-то вдаль, за камеру, но всё же не в сторону, что уже в моём случае достижение, если вспомнить, сколько было кадров со взглядом в сторону.

Как итог, заключу, что задание действительно оказалось полезным: в первую очередь, я увидела свои эмоции, хоть и искусственно воспроизведённые, со стороны. Кроме этого, полезно было почувствовать себя актёром – до этого момента я считала, что сыграть эмоцию мне не составит труда, в чём я, конечно, ошибалась. И, конечно, теперь гораздо интереснее будет следить за мимикой и особенно – взглядом – собеседника! Понимаю важность умения «читать» лицо и, более того, понимаю теперь ещё яснее, насколько важно личное общение, возможность видеть своего собеседника. Кстати, только сейчас осознала важность личного общения с клиентами – всё-таки лицо может сказать уйму всего, что человек сам не в состоянии передать словами. Это важно ценить и этим нужно пользоваться.

mutual ritual

Ещё на одной из первых лекций по фотоиллюстрации отметила для себя работы фотографов Bruno Metra  и Laurence Jeanson, которые создавали портреты людей, на лица которых были грубо наклеены распечатанные части лица, выбивающиеся из контекста (сильный макияж – основной приём). Покорило обнажение приёма и криповатость результата – и я задумала обязательно попробовать такой подход.

Планируя фотосессию с друзьями (Макс и Ася) для другого задания, я решила, что и для этого подхода можно будет поработать вместе с ними: поскольку ребята встречаются, решила, что интересно будет «слить» их друг с другом, поменяв части их лиц местами таким методом «в лоб». Хотелось именно грубости ручной работы, минимум фотошопа.

Итак, отфотографировав глаза и рты, подогнав фотографии под реальный размер и распечатав, приступили к приклеиванию – и сразу стало дико смешно! Мы решили начать с приклеенных ртов – ребятам было очень сложно сдерживаться, чтобы не рассмеяться во всю силу, и не сорвать наклейки, поскольку скотч оказался довольно слабеньким, но, нужно отдать должное, позировали они прекрасно.

Решение было – сделать постепенное «слитие» лиц: сначала рот, потом рот и 1 глаз, затем рот и оба глаза. Интересно было проследить, как меняется восприятие фотографии в процессе поэтапного скрытия живого лица.

Отметили, что лучше оставлять 1 или оба глаза открытыми – в таком подходе сохраняется живая связь с героями фотографии, в отличие от варианта, когда заклеены и рот, и глаза. В последнем случае создаётся впечатление полной маски и сквозит что-то жуткое – но это тоже приём на будущее.

Также был вариант со взглядом друг на друга. Вот он по криповости вырвался в топ. 

Кроме этого, решила всё же попробовать приём тех фотографов – и применить яркий макияж на друге. Не могу сказать, что довольна результатом, поскольку вышло слишком «ровно», что ли, хотя варианты, например, с живым подмигиванием, не «щёлкнули» совсем. Но в целом в этом всё-таки что-то есть – в контрасте между ярким приклеенным макияжем и спокойным лицом молодого человека.

Но моя любимая работа – вот эта. Когда дома готовила распечатки, первый распечатанный рот оказался непомерно огромным, но ему случайным образом нашлось отличное применение, когда пробовали фотографировать Асю и она на секунду закинула голову – при том всё лицо превратилось в соблазняющий рот.

brockmann&hands

На занятии по макротипографике нам задали подготовить серию репертуарных плакатов (1 мероприятие, несколько мероприятий и мероприятия на месяц). Шрифты и стилистику необходимо было соотнести со стилистикой работ Мюллера-Брокманна и других авторов эпохи модернизма.

Я честно хотела поработать над этим заданием заранее, садилась, но в итоге меня отвлекал то плакат learn to say no, то ещё какие-то неотложные дела. В итоге села за работу вчера вечером: выбрала Современник в качестве театра, для которого буду делать серию, продумала, что второй плакат для нескольких мероприятий будет посвящён премьерам, перешла к выбору спектакля, для которого буду делать первый плакат (им стал «Посторонний» Альбера Камю, поскольку я видела эту постановку несколько лет назад и эмоционально она очень сильно отпечаталась у меня в памяти). Выбрала спектакль, начинаю накидывать идеи и варианты сборки и в итоге бац – и, не удержавшись, намеренно начинаю делать этот плакат не по брифу: меня отвлёк ещё один скан рук, который я готовила по заданию со сканированием – ещё тогда он показался мне стоящим внимания и просто жаждущим превратиться в плакат. Поэтому я и решила сделать из него афишу «Постороннего», для которой он будто был создан, и неважно, что фотоиллюстрация для этого задания не разрешалась в таком большом объёме. «Сделаю для души» – решила я.

Фотоиллюстрация подошла замечательно. Напряжение в изображении, на мой взгляд, хорошо перекликается с атмосферой произведения и постановки. Кроме того, сюжет делится на три ключевых события в жизни главного героя: смерть матери, убийство местного жителя и суд над героем. Трехчастная форма фотоскана подчёркивает такое строение повествования.

Далее последовали подходы к расположению текстовых блоков. И сначала я предсказуемо начала заполнять пустые места в изображении мелким текстом, что было скучно и визуально слабо. Тогда я вспомнила про инверсию в режимах наложения и жить стало легче: расположение текста я сделала таким образом, чтобы оно повторяло ритм изображения. Выбрала 1 крупный кегль, чтобы текст не терялся, а название сделала в ширину плаката, сохранив воздух в верхней части.

Работа над плакатом в итоге заняла вечер и ночь, и было уже 5 утра, когда я поняла, что основное дз по макротипографике у меня всё ещё непахано. Дальше помню смутно, но какие-то варианты я набросала, осталась ими недовольна и улеглась спать, мысленно готовясь к тому, что на занятие придётся нести полную фигню (а потом ещё и увидеть, какие классные вещи сделали одногруппники и огорчиться окончательно).

В итоге проснувшись в час дня и почувствовав дикий мандраж и большое нежелание огорчаться на занятии я заставила себя сесть за работу заново. Оказалось, что ночью всё-таки была рождена пара наработок (главным образом, это заходы на контраст и работу с максимум двумя кеглями), которые в итоге удалось довести до удовлетворительного вида, но всё же я не была полностью ими довольна и готовилась к критическому фидбеку от Иванов.

Раз. Удалось совладать с колонками.

Два. Всего 3 колонки, первая остаётся свободной.

Три. Диагональ продолжает доказывать свою крутость (вспоминаю Тео ван Дусбурга).

На занятии мои сомнения в удовлетворительности работ развеялись в тот момент, когда я заметила фотографирующего их Ивана Величко. Правда, потом Иван продолжил фотографировать другие плакаты и я не поняла, было ли дело в том в том, что мои оказались неплохи, или Иван просто фиксировал общие результаты всех студентов, но уверенности этот момент мне всё же поприбавил. А потом, когда до меня дошла очередь на просмотре, оказалось и правда – неплохи! Плохо только, что по итогу я успела только плакаты для единичных мероприятий. Но! Плакат для «Трёх товарищей» и «наклонный» плакат для «Постороннего» я делала вместе, как примеры для плакатов единичных мероприятий из серии. Когда же на занятии я повесила рядом с ними третий вариант сборки (для «Постороннего», плакат на фото слева), то они чудесным образом заиграли все вместе и собрались в серию для одиночных мероприятий (а то, что два из них посвящены одному и тому же спектаклю – нестрашно, тем более что сборку плаката слева проще всего использовать и для другого спектакля вместо «Постороннего»).   Единственное, сейчас в плакате слева присутствуют крупные дата и время, которых нет в двух других плакатах – решили с Иванами, что такие же крупные элементы стоит попробовать добавить в остальных, тогда серия точно состоится. А уже отталкиваясь от неё, можно разрабатывать афишу премьер и афишу на месяц.

Дома, посмотрев на фотографию ещё раз, поняла, что собрались плакаты и правда замечательно. В ходе сборки плакатов я не обращала на это внимания, но в итоге вышло, что нижняя горизонталь стала объединять левый и центральный плакат, и в правом плакате текст тоже опирается на эту горизонталь левым углом композиции! Мне это наблюдение доставило какое-то особенное эстетическое удовольствие и подсказало идею стараться видеть расположение плакатов в реальности – чтобы стремиться визуально связать их в ряд или по вертикали (или и так, и так).

Кроме этих трёх плакатов был ещё один, который родился из первого плаката для «Постороннего» с фотоиллюстрацией. Я просто убрала картинку, оставив текст.

На просмотре поняла, что стоит попробовать вовсе оставить 1 кегль. Попробовала дома, увлеклась и в итоге вышел вариант «по рамочке».

Есть идея относительно этого приёма в плане сборки премьер и афиши на месяц. Посмотрим. Если получится в итоге 2 серии репертуарных плакатов, было бы здорово.

А вот, собственно, и тот плакат для «Постороннего», работа над которым была моей прокрастинацией перед основным домашним заданием. Был полностью одобрен. Очень рада.

upd 2

Ещё раз обновила плакат LEARN TO SAY NO (спасибо Косте Фролову за наводку) и, как и планировала, напечатала в А1 и принесла на сегодняшнюю макротипографику. Величко одобрил.

А затем, как и планировала, повесила дома. Довольна. Только скорее всего перенапечатаю финальную версию выше – на фотографии старый вариант, который Иван посоветовал «ещё немножечко покернить», что я и сделала (плюс, у этого варианта в печати отрезали нужный отступ сверху).

upd

Подумала и вернула чб вместо красного. Лучше.

Сегодня предстоит обсуждать репертуарные плакаты с Иванами, принесу и этот заодно. А потом дома повешу – А1, чтоб уж точно запомнить.

fingerprint

Сегодня моё разбитое настроение, полный упадок и весь скопившийся негатив (из-за некоторых личных причин) нашли своё отражение. Сканер оказался отличным зеркалом и позволил выплеснуть наружу какую-то совсем злую энергию. Результат меня завораживает.

А вот с брифом и нормальным портретом через сканер пока не получается. Вернее, лицо-то я своё отсканила, но приращения смысла пока не произошло, ищу идею. 

И ещё вот пришла мысль писать на поверхностях. Пока ладошка и напоминание самой себе. Постаралась подчеркнуть диагонали в композиции с помощью типографики. Цветом решила разграничить изображение и печатный текст, поскольку в черно-белом варианте сливались рука и слова (плюс “кровавость” руки в данном посыле, на мой взгляд, оправдана). Думаю, в среду подойду к Иванам и спрошу, как возможно улучшить вариант, имеющийся на данный момент. Очень не устраивает плывущая буква N в NO, но думаю, проще просто переделать скан с новой надписью на руке, чем пытаться что-то исправить в фотошопе.